"Ворівське - Борівське" – история, высосанная из пальца - Этнографический Донбасс
Menu

"Ворівське - Борівське" – история, высосанная из пальца

Начиная с Петра, русские государи, немцы не только по крови, но часто и по духу, «учёным-немцам» доверяли больше, чем своим, русским. По заказу царей учёные с нерусскими фамилиями составляли карты, производили географические и исторические описания России своих же долго не замечали. И только приход в русскую науку М.Ломоносова позволил утвердиться авторитету русских учёным, доказать истинность их собственных воззрений и развеять миф о непогрешимости «немцев».

Пример тому, так называемая «Варяжская теория». Создатели её немецкие ученые Г.3. Байер (1694—1738) и Г.Ф. Миллер (1705—1783), утверждали, что Древнерусское государство основали выходцы из Скандинавии — норманны, которых на Руси называли варягами. Ломоносов же, родоначальник славянской (антинорманнской) теории усмотрел в варяжской версии кощунственный намек на «ущербность» славян, на их неспособность самостоятельно организовать государство. Позже на позициях «антинорманнизма» прочно стояли отечественные историки «старой школы» среди которых были и выходцы их Молороссии: Н. Костомаров, В. Антонович, М. Грушевский и Д. Багалей. В конце концов, археологические исследования в Старой Ладоге и на территории нынешней Германии подтвердили верность славянской (антинорманнской) теории. Оказалось, что Рюрик, как и пришедшая с ним дружина, были западными славянами.

kazak2На самом деле, терминами «викинги» или «варяги» определялась не национальность, а род занятий. В те древние времена так называли свободных воинов, искателей удачи. Занятия их зависели от обстоятельств, они либо разбойничали, либо служили наемниками.Так что, попытки западников привить русским свои взгляды, возвеличивая собственных предков, не увенчались успехом. Да и могли ли «учёные-немцы», не всегда даже владевшие русским языком, правильно прочесть и истолковать то, что было чуждо их природе и духу, вызывало зависть и неприязнь.

Тем не менее, прошло не одно столетие, прежде чем русская история по-настоящему стала наукой, основанной на реальных фактах, а не на фантазиях учёных с иностранными фамилиями. И именно XIX век, стал «золотым» не только для русской культуры, но и для отечественной исторической мысли, основанной на глубоких знаниях государственных архивов, исторических карт и успехах археологии. 

Труды наиболее авторитетных историков : Н.М.Карамзина, М.П.Погодина, С.М.Соловьева, С.Ф. Платонова и Ключевского даже сейчас вызывают огромный интерес у профессиональных историков и краеведов. 
Под стать им и исследования донских историков: В.Сухорукова, Е.Савельева, Е. Котельникова, А.Ригельмана, В.Броневского, С.Номикосова, Н.Краснова и др. 
Среди исследователей истории малороссийского казачества наиболее объективным и интересным автором является Д.И.Яворницкий, известный своим трехтомником - «История Запорожских казаков».
Октябрьская революция перевернула верх дном существовавший порядок, и всё, наработанное русской исторической наукой, подверглось огромной ревизии. 
История попала в полное подчинение большевистской идеологии. Дискредитировались из-за принадлежности к правящим классам, как сами историки, так и многие личности в русской истории. А история казачества стала трактоваться совершенно по-новому. 
Казаки, прошлых веков, с точки зрения советских историков, происходили в основном из беглых холопов и крепостных, а их особая субэтническая принадлежность в значительной мере, вообще, игнорировалась. 
Пренебрегали и ролью личности в истории, разве что, возводились до культовых личностей известные классики марксизма-ленинизма. 
Под влиянием государственной идеологии, народу навязывалось ещё и эмоциональное отношение к историческим личностям. Одни из них были, как бы, «правильные», стоявшие за народ и Отечество, другие – наоборот, отстаивали собственные интересы и интересы класса эксплуататоров. 
Эмоциональное отношение формировалось даже к личностям царей. Так Иван Грозный явно был злым тираном, а Пётр I, подобно Сталину - активный преобразователь России и, её хозяин, был, пожалуй, единственным, о ком часто говорили позитивно. Впрочем, Санкт-Петербург, «Петра творенье», не заслуженно носил имя Ленина - Ленинград.
Разумеется, в ту эпоху, когда у руля Государства стояла коммунистическая партия, главной была история КПСС. Древняя история в особом почёте не была, и многие древние документы в центральных архивах десятилетиями оставались невостребованными.
И всё-таки, дожили до наших дней и труды русских историков, и древнерусские летописи. Сохранились архивные документы, представляющие огромную ценность для учёных, в том числе и для исследователей отечественной истории.

Но, к сожалению современных украинских исследователей, большинство наиболее древних из документов хранятся всё же не в Киеве, а в Российском Государственном Архиве Древних Актов, в Государственном историческом архиве в Москве и в архиве Сената в Санкт-Петербурге. 
В Украине большая часть документов, XVIII века, хранится в Киеве; немногие случается обнаружить в областных архивах бывших губернских городов.
Так уж случилось, что когда в 1991 году великую державу разделили на части, общее историческое достояние авантюристов от политики не волновало и об облегчённом доступе к архивам Отечества не договаривались.
И это ни в пользу тех, которые самостоятельно исследуют особенности региональной истории Степной Украины, Подонцовья и бывших земель Войска Донского, отошедших к Украине.
Впрочем, такое положение не беспокоит тех, кто ради собственной популярности на ниве лжеистории, готовы пренебречь объективностью собственных исследований архивных документов. 
Отделение Украины от России привело не только к материальным, но и невосполнимым духовным утратам народа, жившего не одно столетие в православном славянском единстве, в согласии, развитии и по совести.
В независимой Украине, ставшей на капиталистический путь развития, осуществился эгоистический принцип, способствующий процветанию только наиболее способных, наиболее прытких, при этом не всегда честных и справедливых. 
Они то и стали управлять государством с якобы титульной нацией, прививая молодёжи ложные демократические ценности западного мира, ведущие к разрушению Восточно-Славянской (Русской) цивилизации.

Неспроста, в основу правящей идеологии была положена, принятая в верхах и насильственно внедряемая, «национальная» идея. 
Управляемые Западом украинские политики, вместо ожидаемого объединения граждан на национальной основе, получили духовную разобщённость жителей регионов страны и недоверие к правящим режимам. 
Национальная идея не оправдала надежд создателей. Народ так и не заговорил на единой, государственной «мове», не стал ходить в единую УПЦ Киевского Патриархата. 
Более того, воочию оказалось отсутствие сходства взглядов на будущее и прошлое страны (её историю). К великому сожалению, история стала всё меньше походить на науку и всё больше на популярную публицистику в угоду политикам. 
В официальной исторической науке Украины стали расхожи прозападные и антирусские взгляды на историю Отечества. Приветствуется то, «що нiмець скаже». 
Помните строчки из Т.Г. Шевченко?... Німець скаже: «Ви слов'яни»…. «Слов'яни! слов'яни!»
Славних прадідів великих
Правнуки погані!» 
Но, так говорили во времена Великого Поэта Малороссии, сейчас же навязывается другая точка зрения… Оказывается, по последним данным генетиков, потомки малороссов и черкас – украинцы – более, чем славяне - арии! 
В то время как русские – потомки «москалей» – это помесь угрофинов и татар, прихватившая язык и культуру Древней Руси, пардон, України. 
А вот белоруссы – это балтийская группа, близкая к полякам (кроме Лукашенко, разумеется. Он, наверняка, из русских). 
При этом генетики-разлучники славянского единства никакого внимания не обращают на то, что объединяет всех нас – код восточнославянской цивилизации на основе общности языков и письменности наших православных предков, противостоявших Востоку и Западу.
Увы, сторонники национальной идеи этого знать не желают. Уж так хочется быть одновременно и «козаками-Мамаями, i арiйцями», но ни как не «руськими або росiянами». Не хочется им быть с ними ни в духовном, ни в экономическом в союзе. В Европу просятся «щирi патриоти». Украины им мало!
Поэтому и тешат их души русофобские выдумки «свидомых» историков и краеведов в противовес уже существующим научным данным.
Надуманные статьи пишут даже те, кто, не имея исторического образования, никогда не консультировался у учёных-историков. 
А из-за отсутствия ссылок на собственные исследования архивного материала, в лучшем случае, ссылаются на чужие, не всегда достоверные данные.
Но разве можно претендовать на серьёзность выводов, не ссылаясь на собственные исследования источников в архивах?...
Выходит, как мы увидим позже, кое для кого это возможно…даже, если они никогда не работали с древними документами, а древнерусской скорописи не знают вовсе.
Главное в таком жанре - готовность к бою с воображаемыми «агентами Путина» и обвинение русских историков в искажении «державной истории» и фальсификации российских архивов во вред Украины. 
И всё это при том, что этими же «свидомыми» историками и краеведами нередко ведётся собственноручная подтасовка фактов и фальсификация событий прошлого, с целью - принизить достижения всего русского и возвеличить сомнительную славу гетьманов и старшин, служивших не государству, а тем, кто больше заплатит, в том числе полякам и басурманам-туркам. 
Спорить и призывать подобных исследователей унять свой ложный патриотизм, быть честными - бесполезно. В результате нет в Украине ни общей исторической концепции, ни учебников истории, которым можно было бы без сомнений следовать и рекомендовать молодому поколению. 
Но что же делать, если сомнений в исторической достоверности фактов более чем достаточно, а докопаться до истины хочется?.. 
Как приблизиться к первоисточникам, находящимся в архивах Украины и России? 
Скажу по личному опыту, это совсем не просто. Прежде всего, сложно найти убедительные источники, сложно попасть в архив и потом, проплатить дорогостоящие архивные услуги. В частности в России, они гораздо дороже, чем у нас, в Украине.
Зато польские архивы гораздо более доступны…
Поляки, сделали всё, чтобы историю Украины писали с их источников. И это очень грустно, когда мы не имеем должного доступа к источникам нашей общей с россиянами истории. 
Непосредственно сказывается это и на объективности выводов, связанных с историей заселения Донбасса, Слободских земель, Левобережной Украины и Новороссии.
При этом число авторов и статей, выражающих диаметрально противоположные взгляды на одни и те же исторические факты на землях нынешней Украины, непрерывно растёт. 
«Суспильные» дилетанты и «лжепатриоты» из среды краеведов берут на себя права экспертов и, пренебрегая научным обоснованием мыслей, на страницах независимой печати и муниципальных газет, не редко представляют свои фантазии на ниве истории.
Недостаток работы с архивами, ревизионисты на поприще нашей истории, восполняют собственными умозаключениями и внешним «украинством».

… Лично мне не нравятся вся их поднадоевшая пропаганда из серии: 
«1.Россия – это не Русь, Россия – это Московия. Московия – это не Русь. 
2. Русские, живущие в России – это не русские, а москали, московиты, моксель и т.п.»

 

Слово в исторической теме Боровского
«Ведь слово, даже пронесенное через века, может ранить самолюбие людей, если смысл его стал обидным и незаслуженно оскорбительным».
Скажу откровенно, я сам тоже не историк-профессионал и краеведением занялся лишь потому, что захотел узнать правдивую историю Боровского и Боровской слободы, моей Малой Родины. Позже, осмыслив исторические процессы, отразившиеся в судьбе населённого пункта и его жителей, я решился передать всё, найденное мной в истории России и в архивных фондах, моим землякам и родственникам из Боровского.
К сожалению, о самом Боровском, кроме уважаемых мною историков - И.Ф. Познякова и кандидата исторических наук А.И. Агафонова [1], конкретно писали не много. К тому же, со времени выхода их книги, прошло уже много лет и в настоящее время открылись новые любопытные данные по истории городка и Боровской слободы.
Об этом новом, что открылось в различных источниках и, что обнаружил лично, исследуя документы минувших веков, не раз я рассказывал в газете «Северодонецькі вісті», но после смены редактора, статей об истории Боровского печатать больше не стали. 
Говорят, будто много другого, более важного для читателей материала. Но, скорее всего: «Новая метла, по-новому метёт»
Не на много лучше и с чтением интернет-газет. 
К сожалению, интернет в Боровском имеется пока не у многих. Да и некогда в него «лазить», если рядом огород и хозяйство. За электронной печатью следят в основном те, кто помоложе и живёт в городе, в Северодонецке. 
В самом деле, по неофициальным данным, 40% жителей этого города имеют боровские корни и многие из них живут на два дома - и в Боровском, и в городе. 
Дети боровщан часто учатся в Северодонецке и практически не отличаются от сверстников-горожан, у которых собственные приоритеты и часто вне интереса к истории Малой Родины…
. Что поделаешь, если «Бытие определяет сознание».
Так или иначе, статьи о Боровском из интернета доходят и до жителей Боровского.
Последнее время зная, что я тоже пишу о Боровском, часто задают вопрос, почему, мол, в газете «Мой Город» выходят статьи с обидным «Ворівське" – Борівське» [10] и, что это за автор доказывающий на украинской мове истинность этой злой шутки?..
На что я всегда отвечаю, что запретить писать подобное никто ему не может, и потом, если печатают, значит кому-то это тоже нужно. Демократия!…
В самом деле, каждый может свободно выражать свои мысли, особенно, если они не идут в разрез с конституцией страны и, к тому же, ещё на державній мові.


«Доверяй, но проверяй!»
Прочитав внимательно почти все очерки известного в Северодонецке автора-краеведа, я не смог не отреагировать на его высказывания по поводу истории Боровского, вышедшие под рубрикой, не допускающей сомнений и возражений - «Таке Було». 
Как же по-другому, если статья написана «членом Національної спілки краєзнавців України», которому доверяет вещать не только сама «спілка» во главе с русофобом Яворівським, но даже и администрация Северодонецка.
Не сомневаюсь, что и читатели, приученные со времён Союза верить напечатанному, не перепроверяют написанное и принимают «дерзкие» краеведческие «открытия» всерьёз, без дискуссий. Всё-таки, краевед в своём роде единственный, да ещё и «член Національної спілки краєзнавців…
Что же до наших боровщан и выходцев из Боровского, то большинство из них великодушно удерживает мудрое молчание…
Сдерживался до поры, до времени и я, полагая, что автор, раз-другой, мог ошибиться, но когда понял не случайность, а уверенность его позиции, решил противопоставить ей свою. 
Меня, как и других потомков коренных боровщан, как говорится, «за живое зацепило» возмутительное «Ворівське" – Борівське». 
Очень хотелось бы спросить члена спілки: «А Вы сами уверенны в том, что «ТАКЕ БУЛО»?» 
Лично я с некоторых пор не только не верю автору, но и готов утверждать, что здесь, как и в прежних его статьях о Боровском, много неправды и подтасовки, а вот убедительных аргументов, практически нет. Тема высосана из пальца.
В самом начале его статьи для убедительности приводятся провокационные выдержки из материалов собранных «ученими Луганського університету», що «цікавилися у корінних жителів їх знаннями про походження назви селища». 
Здесь же следуют образцы ответов, никому неизвестных личностей боровщан, обозначенных как «П.П.Ф., 1912р.н., Б.А.П., 1931р.н. или, просто, «Ч.И.Н.», призванные убедить читателя в том, что «Борівське» от рождения есть «Ворівське ». 
Вот как это выглядит в оригинале текста: 
« П.П.Ф., 1912 р.н.: Раньше наше сяло празывалось Варавским. Сюда царица Екатерина Втарая вароф ссылала на исправление, таму и была – Варавское.
Б.А.П., 1931р.н.: Сяло наше не звали Баравское, а звали Варавское. Здесь жили сосланные люди. Сяло размножилось и люди пашли корянные, а многа заезжих – живуть тута, работають по савхозам.
Ч.И.Н.: Паселение наше называлась Варавским, а патом какой-то пан выкупил наше сяло и переменил первую букву.»
Прочитав эти цитаты, создаётся впечатление, что не случайно в мифологическом «Варавском» собрали «вароф» и «сосланных людей», а чтобы подчеркнуть, от кого пошли жители нынешнего Боровского и чьей воле они были покорны. 
Как видим, из ответов «корянных» - именно воле «Екатерины Втарой» и какого-то «пана», наверное, украинского.
Не опровергая предположения неизвестных личностей, а крепко уцепившись, за якобы народное название «Варавское», автор идёт дальше: «…назва Ворівське дійсно говорить про історію виникнення селища».
Хочу, однако, упредить дальнейший ход его мысли, пояснив, что высказывания подобные вышеприведенным, боровщане слышали ни раз, при этом никогда не принимали их в серьёз. Эти байки всегда были расхожи в среде пришлого населения вокруг Боровского, позже и в курилках прежнего АЗОТа.
Более того, в дополнение к примерам, приведенным «член Національної спілки краєзнавців» приведу и я свой пример из очерка В.И. Подова «Боровское – Краснянка – Рубежное»: 
«Упоминание села вызвало о нем разговор. Один из пассажиров, человек, видно солидного положения, рас¬сказывал соседям, что Боровское ранее называлось иначе. Будто еще Екатерина выслала сюда преступников, отчего и названо бы¬ло основанное ими село— Воровское. 
— Откуда вы взяли эти сведения? — спросил я рассказчика.
Тот вполне серьезно убеждал меня, что где-то читал об этом. Включившись в разговор, пытаюсь показать несостоятельность утверждения рассказчика. Сообщил, что мне довелось изучать в архиве древних актов в Москве документы начала 18 века, времен более ранних, нежели те, когда царствовала Екатерина II. 
В тех документах село называлось так же, как и теперь— Боровское. Оно было основано задолго до появления на свет Екатерины II. И время, и условия его возникновения в действительности были иными. 
Вскоре в автобусе почти никого не осталось. Вышел и я. Но раз¬говор не забылся. Хорошо, что у людей есть интерес к прошлому своего края. Но вот достоверной информации об этом мало. 
И по¬тому история села, то или иное событие прошлого нередко предс¬тает перед современными жителями в искаженном виде. Хуже то¬го, иногда в обидном, оскорбительном, как это произошло в этот раз. И дело не только в том, что допускается смещение событий во времени, что подменено название села» [6].
Однако, попробуем и сами понять происхождение мифа, реконструируемого «членом Національної спілки».

Как известно, вскоре после подавления Булавинского восстания, для охраны рубежа донецкие юрты выше Лугана заселили служилыми людьми. Рядом с ними поселили, подавлявших восстание малороссийских и слободских казаков. При этом соседями тех и других были дворяне и чиновники Бахмутской провинции, которые получв земли завезли холопов и крепостных.
Естественно, что для своих соседей служилые, были такими же чужими, как жившие здесь враги Государя - донцы-булавинцы. 
У выходцев с Белгородских и Воронежских земель, были почти тот же язык и традиции, что и у донцов. И этим они очень отличались от селившихся рядом слободских казаков.
При этом, этнические границы были крепкими. Как показывают Ревизские сказки Боровской и других, соседних слобод, служилые люди, хотя и приняли к себе часть прощённых булавинцев, крайне редко брали в жёны дочерей казаков-малороссов.
Такая этнокультрная общность потомственных ратников и донцов находит своё место в народной памяти однодворцев в фольклорных образах князей, бояр и казаков.

О существовании духовной приемственности между старыми и новыми жителями городка мы получаем свидетельство и у Филарета. В частности, описывая Боровскую слободу, он говорит о традиции жителей «посещать старое кладбище на месте городка, где Донец в полую воду вымывает кости покойников. Благоговение жителей к святости прежнего места и уважение к могилам предков долгое время ежегодно вызывали жителей новой слободы – с крёстным ходом посещать старую родину и творить там поминовение об усопших [8].
Именно эта духовная приемственность, традиции и единая Церковь ещё долго позволяли однодворцам сохранять за собой не только полученные за службу земли, но и чувство собственного достоинства, самоидентичность и независимость. 
Связь с донскими казаками со времён приборов в городовые и станичную службу укрепило вхождение в однодворцев Бахмутской провинции в состав Екатеринославского или Новодонского казачества (1787). В то время «новодонцы» вместе со своими боевыми братьями донцами штурмовали турецкие Очаков (1788) и Измаил (1790).
При этом Екатеринославское войско возглавлял сам знаменитый донской атаман Платов, а старшины были в основном из донских казаков. Более того, некоторые отличившиеся в боях «новодонцы» сами становились командирами. В частности, боровщанин Дмитрий Трунов вначале получил чин хорунжего, а после отличия «в штурме измаильском» стал сотником и личным дворянином. 
Именно эти причины могли закрепить в народной памяти боровщан уверенность, что они потомки донских казаков. И как видим, отчасти это верно.
Тем более, что и старики, которых сейчас уже нет, всегда говорили, что «пошли боровщане от стрельцов да казаков». И это заслуживает большего внимания, чем ложь о ворах и ссыльных проникшая уже на страницы «современного чтива». 
Важным подтверждением древнего происхождения всех коренных родов Боровского является и полный пакет генеологических документов. Пока самым древним из них является поимённый список служилых людей Боровской слободы Бахмутской провинции 1717 года (фонд 1802 Центрального государственного исторического архива Украины). Сохранились и Ревизские сказки однодворцев Боровской слободы Азовской губернии в ф.350 Российского государственного архива древних актов - РГАДА, а также в Государственном архиве Воронежской области и в Государственном архиве Харьковской области.
К сожалению, обособленность однодворцев от соседей имела и обратную сторону, провоцируя зависть не только у крепостных, но и у рядовых слободских казаков, ущемляемых своими старшинами и русским дворянством.
Отсюда давняя, скрытая неприязнь, иногда злословие по поводу не таких как они - боровщан.
Что же до живучести мифа о «ворах» и «Воровском», то он существует из-за плохой осведомлённости их соседей. Ведь, в самом деле, большинство боровщан не были прямыми потомками донцов-булавинцев, имевших репутацию преступников, не подчинявшихся законам Государства.
Не были казаки и раскольниками, о которых непосредственно свидетельствовали бы документы. 
Похоже «свидомый» автор используя данные книги В.Г. Дружинина «Раскол на Дону» [2] разделил с ним и дух неприязни к староверам. Услышав звон и не поняв, где он, решил, что и в чуждом ему Боровском они непременно были жили воры-староверы.
А если и не жили, то их надо выдумать из-за актуальности темы раскола православия в Украине. Именно поэтому он и выставил на показ явление, не оставившее последствий ни на Дону, ни на Донце, ни в самом Боровском. 
Отсюда логический вывод, что внешне порок искоренили, а сущность и души нет….Раскол ведь живет и сейчас - в нынешней, ориентированной на «европейские ценности» незалежной Украине, где не знающие своей истории потомки «воров», ещё не забыли полностью свой говор, и по-прежнему молятся в церкви «Московського патриархату».
Но и это не всё. Пройдясь по затаённым раскольникам из племени донских казаков, автор сосредоточил внимание на «воровских казаках», ошибочно подразумевая под ними всех вольных казаков, если они не подчинялись ни Войску Донскому, ни Государю. 
После чтения «Ворівське – Борівське» создаётся впечатление, что Боровское пошло от тех, кто жили лишь разбоем и грабили без зазрения совести «людей всякого чина». 
Причём, с точки зрения «свідомого» автора, «при татарській дорозі християнам», т.е. ватагам воровских казаков в компании со староверами, «зручніше було грабувати проїжджих іншовірців, аніж при московській дорозі – своїх, «єдиновірних»(остатки христианской морали…)
Отсюда следует иронический вывод – почти полная аморальность и разложение деклассированных «воровских казаков» и приставших к ним «староверов-московитов».
И всё-таки не убедительно, чтобы разбою предавались те, которые не смогли жить в греховном обществе. Гораздо убедительней примеры несгибаемой стойкости и безропотной духовной силы староверов, дошедшие до нашего времени.
И другое, известное всем, знакомым с историей Дона - большинство вольных казаков всё-таки жили в своих лесных «уходьях» в поймах рек, занимаясь рыбной ловлей, охотой и промыслами, в числе которых были бобровый и бортничество.
Нельзя было считать их и сбродом. Жившие на Северском Донце и левых его притоках казаки, пришли сюда изначально из Северской земли. В этническом отношении многие из них были севрюками. 
Природное желание жить вольно и независимо, вручив себя в Божьи руки, привело их сюда ещё до основания городков.
Но к концу XVI века, при расширении Русского пограничья многие из жителей Северщины стали переходить на станичную службу и, будучи по природе охотниками и воинами, они пополняли отряды служилых казаков, охранявших расширявшиеся в сторону Поля границы Московской Руси.
Пример тому - служба атамана Мишки Черкашенина и его людей, из севрюков и донецких казаков. Впрочем, как предполагают некоторые исследователи, судя по прозвищу, сам атаман, судя по прозвищу пришел на Дон, всё же, «с Черкасс»… 
Прозвав героя-казака «Мишко Черкащенін», «свидомый» автор, подобно вiдомому знатоку «Iсторiї Пiвденно-Схiдної України», похоже, перестарался, подчеркивая такой формой имени «україньскість» Мишки Черкашенина.
Причём, даже используя основные поисковые системы интернета, подобного имени на украинском, найти не удалось. А вот о Михаиле, Мишке или даже Мише Черкашенине, материала достаточно и, в частности, сказано: (? −1581, Псков) — атаман донских казаков при Иване Грозном. Та й жодного слова про належнiсть до найдревнiшої європейської нацiї.
Примечание: Впрочем, и Александра Пушкина, при особом желании, кому-то тоже хотелось бы назвать «Сашком Гарматным», чтобы нивелировать великое, стоящее за личностью…да язык как-то не поворачивается. 
Что же до разбоя, то для казаков, живших на Северском Донце, он не был характерен. В нашем краю не проходили торговые пути. А сакмы, вытоптанные татарскими конями, привлекали внимание только станичников и казаков, несших пограничную службу.
Тем не менее, чтобы заявить, о «воровских» казаках, якобы живших в Боровском городке, «свидомый» автор без ссылки на источник использует скудную информацию об атамане Кондратии Чертояре, возможно, одном из разинцев, уцелевшем после подавления восстания. О нём известно лишь из статьи И. А. Ревина «Летопись Каменска ещё не написана».
Вот текст из этой статьи: «На Донце очаги восстания не утихали ещё несколько лет после казни атамана (Разина). Так, в 1673 году на Северском Донце появился повстанческий отряд во главе с атаманом И. Миуской - бывшим разинцем, насчитывавший более 200 человек [14. - С. 317]. А в 1674 г. на Северском Донце «ворует и грабит всяких чинов людей атаман Боровского городка Кондрат Чертояр с казаками» [7].
При этом дата упоминания Боровского городка у И. А. Ревина (1674), не совпадает с датой основания городка по якобы уже установленной «свидомим» автором – 1675 год 
Вот, что пишет «свидомый» автор: «Перша згадка про Боровський городок зустрічається у Відписці від 1675 року донського військового отамана Корнілія Яковлєва до Посольського приказу про отримання грамоти царя Олексія Михайловича козакам щодо отамана Боровського городка Кіндрата Чортояра, який зі своїми козаками на Сіверському Дінці «ворует и грабит всяких чинов людей». Судячи з прізвища, цей отаман Чортояр був з українських «черкас», що вказує на те, що подібні воровські ватаги об’єднували вихідців з різних земель.»
Из сказанного выше вытекает, что первым атаманом Боровского городка был все же не «москаль», а з українських «черкас»…
Вон оно что!... Выходит Боровской городок, по мнению «члена Національної спілки краєзнавців України» основан не только в 1675 году, но ещё и «українцем»!.. [11]
Ну, а как же иначе, если сама «История украинского народа насчитывает 140 тысяч лет». Об этом даже говорится в ставшем популярным после публикации украинском учебнике истории для 7-го класса. 
Но этот учебник не единственный в своём роде!.. В том же духе и предложенная нам Історія Південно-Східної України - Л.: Слово, 1992 [4], написанная для нас, коренных жителей Донецкого края, членом ОУН Петром Лаврів.…Рекомендую ознакомиться…

О разбойных набегах запорожцев и «воровских черкас»
Впрочем, кем бы ни был Чертояр, «з українців або з москалів», достоверных источников о разбойных набегах запорожцев и «воровских черкас» - известно премного. 
Так авторитетный историк запорожского казачества Д.И. Яворницкий писал: 
«Между тем ненависть запорожцев к москалям все более и более возрастала и перешла в открытую вражду. Так, осенью этого же года какая-то гулящая степная ватага напала на капитана Суховольского, везшего с солдатами для стрелецкого полка в Каменный Затон царскую казну, капитана и двух солдат убила, бывшего при них священника исколола и в терновник бросила, а царскую казну себе забрала.
Другая подобная же ватага воровским способом "в великороссийских полках у Каменного Затона и у Новобогородицкого городка лошадей похватала и с собой угнала [36]. В это же время из Сичи отделилось 600 человек искателей приключений, которые ударились на вершину речки Волчьих Вод и сделали там нападение на промышленных людей, ездивших на свои пасеки и на рыбные ловли»
Но и это не всё. Далее у него следует:
«Для того чтобы прекратить разбои запорожских гультяев, гетман Мазепа отправил за Днепр несколько человек компанейского войска, к которому фастовский полковник Семен Палий присоединил козаков собственного строя. Тогда одни гультяи перешли под предводительством козака Карнауха на левую сторону Днепра, напали на 40 маж чумаков Лубенского полка, ехавших на Берду за солью, разбили все мажи, людей переранили, волов и худобу людскую себе забрали.
Другие гультяи под предводительством атаманов Корсуна, Москаля и Ропухи, сделали нападение на ратных людей государевых, шедших до Каменного Затона, и на купеческих полтавских людей, возвращавшихся из Крыма; у первых отняли несколько десятков коней, у других отняли несколько возов, а людей до смерти позабивали» [9].
Как видим жертвами нападения запорожских гультяев были не только ратные люди государевы, но, как свидетельствует сам Яворницкий, и мирное население, чумаки, купеческие полтавские люди, говорившие с запорожцами на одном и том же языке, и более того, единоверцы Церкви, священника которой они искололи и бросили в терновник. 
Явно, эти запорожские гультяи не прислушались бы к «свідомому автору» строк: «Тож при татарській дорозі християнам зручніше було грабувати проїжджих іншовірців, аніж при московській дорозі – своїх, «єдиновірних». Тут можна було діяти за гаслом «Грабуй награбоване!». 
Как видим, не пренебрегали степные «джентльмены удачи» возможностью пограбить как своих, так и чужих… 
…«I грабували навіть не награбоване»

О «воровских черкасах», в своём исследовании «Степное Порубежье», пишет и курский историк, (к. ист. н.) А.В. Зорин: 
«Помимо татар, беспокоили порубежье и украинские казаки - "воровские черкасы" (название свое получившие по месту обитания их предков, отселявшихся когда-то с Руси на Кавказ и вернувшихся оттуда на Украину). В военном отношении они были противником не менее, а то и более опасным, чем татары» [3].
Нападения их начались с 80-х гг. XVI века и шли со стороны «Поля», с территории, подконтрольной Речи Посполитой. Нападения сопровождались разорением бортных ухожьев промыслового населения в Путивльском и Рыльском уездах (включая убийства и ограбления бортников), нападениями на русские сторожи и станицы в степи - вплоть до вооруженных походов на русскую территорию и разгрома приграничных деревень.
И всё-таки, тема агрессии «воровских запорожцев» и «черкас» наиболее объёмно представлена в монографии белгородского историка, доцента кафедры документоведения Андрея Игоревича Папкова «Порубежье Российского царства и украинских земель Речи Посполитой (конец XVI - первая половина XVII века) [5], выполненной на основе детального и кропотливого исследования документов Российского Государственного Архива Древних Актов, включая следующие Фонды и государственные Акты: 
Фонд 79. Посольский приказ ; Ф. 124. Малороссийские дела; Ф. 141. Приказные дела старых лет; Ф. 210. Разрядный приказ: Дела десятен. Книги Белгородского стола. Книги Московского стола. Столбцы Белгородского стола, а так же Акты Московского государства(АМГ) и изданные императорскою Академиею наук Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России (АЮЗР), собранные и изданные Археографическою комиссиею. 
Изучив весь собранный материал, А.И. Попков очень убедительно и наглядно представил военно-политическую обстановку в период становления Слободской Украйны в степном Порубежьи; показал, кем на самом деле были «воровские казаки» и чем они промышляли. 
Его выводы не оставляют сомнений в отношении контингента, занимавшегося грабежами и разбоями в Подонцовьи и в бассейне притоков Северского Донца.

О «воровских черкасах» А.И. Папков говорит, что они:
«Черкасы обладали хорошими военными навыками, огнестрельным оружием, стремились нападать внезапно, использовать численное превосходство и, как правило, не ввязывались в затяжные бои». 
При этом он подчёркивает тактические отличия черкасов от крымских татар:
«В отличие от татар, они штурмовали российские укрепления. Для крымцев основной целью нападений был людской полон, а черкасы не стремились проникать вглубь российской территории, их вполне устраивали деньги, имущество и вооружение, которое можно было отбить у посольств, сторожей и станиц в "приграничном районе». 
А.И. Папков отметил, что «нападения запорожцев на русские пределы происходили не только на русско-польском Порубежье. Объектами их нападения в мирное время часто были русские сторожи, станицы, посольства «на Поле». 
В 1590 году черкасы обманом захватили и сожгли Воронеж.
А с началом военных действиях на юге Русского государства с 1611 по 1612 год крупные силы запорожцев с Левобережья Днепра «воевали многие грады украинские и места» (т.е. юга Московской Руси). 
Причём все боевые действия польской стороны на юго-западных и южных землях Русского государства велись силами крупных запорожских отрядов и не прекращались вплоть до 1618 года. 
Позже, в 1633-1634 гг. запорожские казаки осаждали Путивль, Севск, захватили и сожгли Валуйки и дважды штурмовали Белгород.
Неспроста, в одной из грамот русского царя черкасы, наряду с поляками, причислялись к «искони вечным врагам» Русского государства. 
Ниже приведены некоторые выдержки из названной книги А.И. Папкова. Они иллюстрируют эпизоды, подтверждающие разбой «воровских черкас», главным образом на Северском Донце. 
«Весной 1648 г. в Валуйку поступил царский указ о направлении станиц на Поле. Перед ними была поставлена задача обнаружения «воровских» черкас на реках Северском Донце и Тору. О татарах не упоминалось. Станицы были посланы, черкас не обнаружили. Но черкасские отряды продолжали появляться на российской окраине». 931 Стр.253

«Возле «Боровского ерка» 22 апреля 1648 г. 13 черкасами была разгромлена валуйская станица атамана Дмитрия Бабенкова, сам он был ранен, а одежда и лошади станичников достались нападавшим. Ограбив, черкасы отпустили служилых людей». 935
«В том же году черкасами при нападении на российскую станицу, ехавшую к Усерду, был убит атаман Василий Лазарев». 936 
«В апреле 1648 г. в районе Святых гор воровскими черкасами был захвачен Данила Чичеринов, выкупленный в Крыму российским посланником и отправленный им в Москву. Его отвели в верховья Тора, но ему удалось убежать в Святогорский монастырь, а оттуда перебраться в Белгород.» 937 Стр.264

А.И. Попков, исследовав древние акты (АМГ и АЮЗР), называет и имя одного из наиболее известных «воров-черкас» Гришки Торского: 
«Помимо небольших, в 1648—1650 гг. на порубежье промышляли и более крупные черкасские отряды. В 1648 г., со слов сына боярского Федора Осетрова, хотмыжский воевода писал в Москву о подготовке черкасами очередного нападения на посольство. По слонам Осетрова, в Миргород с Северского Донца пришел черкашенин Гришка Торской. 
Этот Гришка сообщил о готовящейся посольской размене и стал собирать людей. Набралось порядка 2 тыс. черкас, они пошли в степь для подготовки нападения на посольства». 940
Далее: «Т. Бутурлин 3 мая 1648 г. доносил в столицу: А сказывали, государь, мне, холопу твоему, белогородские станичники: нынешней де весной, государь, пришли из литовской стороны, из Миргорода, державы Концапольского воровские черкасы, атаман Гришка Торской, на реку на Донец для воровства, а с ним де, государь, воров черкас 200 человек; да из литовской стороны пришел черкашенин атаман Забузской, а с ним ляхов и черкас 70 человек, татар 30 человек, а все ехали о двуконь и стали на реке Донец в разных местах. И от тех, государь, воров чинится воровство многое и впредь, государь, от тех воров черкас к урочищам станичникам проехать немочно». 941 Стр.255

А.И. Попков, на примере Гришки Торского, приходит к выводу, что занятие разбоем было не случайным среди черкас : 
«Ранее имя Г. Торского не раз фигурировало среди черкас, разбойничавших на Северском Донце. Значит, в указанном случае речь идет о человеке, постоянно промышлявшем разбоем на российских окраинах, причем участвовавшем и, видимо, организовывавшем как погромы российских посольств, так и нападения на жителей пограничных уездов». Стр.255

Приводятся и анализируются и другие случаи нападения «воровских черкас» как например:

«...3 апреля (1648 г. — А.П.) пришли сын боярский Семен Самылов, бит и поколот в руку рогатиной, да с ним же пришел стрелец Васька Толоконцо — ехали с Москвы в Чугуев и, как были между Белгородом и Чугуевом в Напраснитцком лесу, громили их, государь, черкас 8 человек, и, их поймав, держали у себя связанными два дня и всякую их рухлядь и лошадей забрали, да у них же, государь, взяли твое государево жалование, что было послано с ними в Чугуев,в соборную церковь: два ведра церковного вина да 6 фунтов ладана и спрашивали, государь, их, в которые места ездят города Чугуева станицы и поскольку человек ездят в станице». 943 Стр.266
«Как и раньше – пишет А.И. Попков - нападениям подвергались люди, направлявшиеся за покупками или возвращавшиеся с ними домой. 
3 апреля 1648 г. «...чугуевской казак Гераська Садовников поехал из Чугуева в Белгород для хлебной покупки, и поймали его черкасы в Напраснитцком лесу, человек с 30, и держали у себя связанным и день и ночь, и били его, лошадь и всякую рухлядь забрали, а чает он, Гераська, что атаман их Ивашко, твой государев изменник, чугуевской жилец».945 
Из этого А.И. Попков заключает:
«Итак, во главе черкасского отряда стоял бывший российский подданный. Из текста документа не ясно, кем он был во время жизни в Чугуеве — русским служилым человеком или служилым черкашенином, но последнее, учитывая события 1641 г., более вероятно. В любом случае, он хорошо знал маршруты станиц и дороги, по которым ездили из города в город жители российского порубежья. По словам Г. Садовникова, «...черкасы ему сказывали, были де они под дорогами, что ведут в новый Царев-Алексеев город и на Валуйку, там де многих твоих государевых людей громили и лошадей и погромную рухлядь везут с собою».946 Стр.257
А вот ещё факты настоящего «воровства» черкас, когда они нападали на окраинные поселения русских, угоняли скот и грабили на степных дорогах :
«Согласно отписке Федора Арсеньева, черкасы 16 мая 1648 г. отогнали 34 лошади у вольновских служилых людей. 948
На следующий день от черкас пострадали стрелец Иван Михайлов и неслужилые люди Игнат Раздоборов, Трофим Костин, Родион Лешкорев, рыбачившие на Северском Донце. Громили их черкасы 12 человек, а Трошку Костина ранили из пищали в ногу и ружье их и платье забрали» 949. Стр.257

С точки зрения А.И. Попкова черкасские вторжения, наравне с татарскими, представляли большую опасность для земледельцев и мирного населения южной окраины Московской Руси:
«На порубежье продолжали опасаться черкасских вторжений. Дело в том, что и в изучаемый период на южной российской окраине продолжали действовать небольшие группы воровских черкасс. Черкасские вторжения, подобно татарским, лишали земледельцев домашнего и тяглого скота. «Чугуевцы, дети боярские Макар Беляев, Андрей Шемякин в роспросе мне, холопу твоему, сказали»,— писал чугуевский воевода 26 мая 1648 г.,— «...были де они, государь, на пашне, за рекою Удаем, на Кобяковой поляне и того ж, государь, числа в другом часу дня громили их черкасы пять человек и взяли у них шесть лошадей, ружье и платье». 950 Стр.268


Здесь же А.И. Попков приводит для примера и другие случаи из документов Российского Государственного Архива Древних Актов:
«Летом 1650 г. 500 черкас захватили ольшанских детей боярских, охотившихся в верховьях р. Богучара. Пострадавшие писали в челобитной: «...нас, холопей твоих, переграбили донага, лошадей, и платья, и всякую рухля[дь] у нас побрали, и нас, холопей твоих, перевязали, и били, и мучили разными муками. А велели нам, холопем твоим, под твои государевы городы весть себя для конных и животных стад». Далее челобитчики сообщали о сохранении верности и о том, что четверо суток находились связанными в плену, а потом смогли убежать. 952» Стр.268
952 РГАДА.— Ф. 210.— Столбцы Белгородского стола.— № 314Л.53.

«18 августа 1650 г. русский разъезд обнаружил следы черкасского отряда, переправившегося выше Каменного брода через р. Нежеголь. На перехват были брошены служилые люди и дети боярские. Они настигли «воровских» черкас на притоке Северского Донца, р. Старице (нынешняя (Харьковская область). В результате разгоревшейся схватки удалось отбить восемь лошадей. Сами черкасы скрылись в лесу» 937. Стр .264
От «воровских» набегов запорожцев, служивших полякам, страдали не только русские и их селения. Случалось, что запорожцы нападали даже на донские городки, и на торговые пути к городкам по Дону и Северскому Донцу. О некоторых из них сообщают материалы, собранные в РИБ (Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею Академии наук):
«Две группы «воровских» черкас были замечены донскими казаками на Донце и его притоках в апреле 1650 г.»951 Стр.268
А.И. Попков рассказывает и о том как «26 сентября (1650?) в Белгороде воевода Б.А. Репнин получил очередное приказание из Разряда. В грамоте речь шла о появлении шести тысяч черкас на Дону. Донским казакам они заявили, что пришли на Кальмиусскую сакму, чтобы подкараулить татар. Однако донцы усомнились в истинности их слов, о чем и сообщили в Москву. В войсковой отписке казаки предполагали, что на самом деле запорожцы их обманывают и планируют вместе с татарами ударить по Войску Донскому. 
РГАДА.— Ф. 210.— Столбцы Белгородского стола.— № 323 Л.. 685.»
А вот ещё один из примеров из Распросных речей в Посольском приказе от 1647 января 26. (Д.Д.т.2 стр. 576) [ ]. Донские Дела С-Петербург 1906

Атаман Гаврила Виневитинов и казак Федор Петров рассказали, как на 3й день после Рождества Христова с Дона из Черкасского городка на Волуйку ехала с отпиской об отношениях Султана к Крымскому царю их станица из 4 человек. Не доезжая до Волуйки, напали на них «воровские Черкасы» человек с 20 и «погромив» их, отбили 6 лошадей. Двое их товарищей осталось «на Донце в казачьем Теплыньском городке», другие двое (из них один - атаман) без лошадей продолжили путь до Волуйки пеши. 
Но не только в Российских архивах сохранились данные о воровских черкасах и запорожцах, охватывающих период XVI-XVII веков. В Архиве Коша Новой Запорожской Сечи в четвёртом томе есть материал, относящийся к средине XVIII века и в нём, как и в прежние века, свидетельство о воровстве запорожцами коней на этот раз из табуна Донецкого монастыря.
«... в 1750 году августа 20 д. ... в ведомстве Донецкого Успенского монастыря от слободы Боровенки обще с краснянскими жителями пас в краснянских же дачах конной табун, внезапно наехали ночным временем воровские люди ... (в которое время в табуне ночевали лантмилиц Андрей Воронов с товарищи его, Семеном Земнущенком и Тихоном Зенченком).».. (следствие о воровстве запорожцами коней из табуна Донецкого монастыря). Архiв Коша Новоi Запорозькоi Сiчi. Т. 4: 
Что же касается тех, кому при Петре повесили ярлык «воров» и прозвали казаками-некрасовцами, то они даже покинув пределы своей исторической родины на Дону, продолжали хранить высокую христианскую мораль.
Именно они, прямые потомки донцов, не покорившихся Петру, заслужили уважение не только соотечественников, но и турок, и других народов, среди которых жили в период изгнания.
О строгости моральных принципов некрасовцев, как носителей древней казачьей духовности и культуры, рассказывает в своём «Очерк(е) истории ОВД и казачьих станиц» Попов Д.Д.:
«Как известно, Некра́совцы— потомки донских казаков, которые после подавления Булавинского восстания ушли с Дона в сентябре 1708 года. Названы в честь предводителя, Игната Некрасова. Более 240 лет казаки-некрасовцы жили вне России в Турции отдельной общиной по «заветам Игната», определяющим устои жизни общины. 
Вот что по данному вопросу (о воровстве) содержится в описание (1866 г.) казаков-некрасовцев:
«…Грабеж и разбой не терпимы; с казаком разбойником или в селе расправляются, или выдают его Туркам. Поэтому Некрасовцы пользуются репутацией мирных и честных людей. Они даже и на войне не грабят, по завету Игната Некрасы, и это свидетельствуют все Турки, Поляки, Липованы и прочий сброд, служивший с ними в последнюю войну, в так — называемых турецких казаках под начальством Чайковского (Садык-паша). 
Турецкие казаки не только грабили, но даже хвастались своим уменьем грабить, и Чайковский с гордостью рассказывал всем в Константинополе, что в его полках сохранилась традиция и поэзия казачества. Действительно, его казаки, проходя маршем мимо стада волов, умели не только украсть вола, но на ходу зарезать его, ободрать, разнять на части и спрятать в ранцах. 
Конокрадство, разбой, насилие - все считалось и, кажется, до сих пор считается казацкою удалью в этих полках, несчастном порождении самолюбия и дикой фантазии Чайковского, который надеялся именно этим поднять Малороссию, стать для нее новым Хмельницким и сделаться вассалом Порты как независимый гетман пятнадцати миллионов воинственного племени! 
Как бы то ни было, но отставные садыковские казаки, которых множество рассеяно по Турции и по Молдавии, все единогласно уверяли меня, хвастаясь своими собственными подвигами, что валяйся у Некрасовца мешки червонцев под ногами, он даже одного не возьмет, на том основании, что "у своего царя, на своей земле ничего брать не следует, и что вот если б, они энто за границу перешли, так там бы они энто точно понажились, без греха". 
Поэтому в военное время Некрасовцам поручают стеречь полковую казну, гаремы, обозы, добычу и т. п., так как честность их вошла почти в пословицу и у Турок, которые шутя называют их, вместо игнат-казак, ин ат`казак, то есть упрямый казак, с которым ничего не поделаешь» (И-Ж.В)
Эти строки были написаны о потомках казаков, ушедших с Дона в 1708 г., о которых во время Булавинского восстания императорские последыши писали: « … И вор Игнашко Некрасов с товарищи, уведав тот ево, лейб-гвардии маеора, скорой приход в Есаулов и что так отважно поступили, убоясь, переправились под Ниж[ним] Чиром за Дон на горнею сторону и побежали наутек на Кубань 2000 человек з женами, оставя тягости и побросав свои пожитки …» и еще «..И которые воры булавинцы, Голой, да Слепай, да Лоскут, да Тишка Белогородец, да Питирим старец, так же Петрушка Федоров, да Игнашка Некрасов с товарыщи, собрався с такими ж воры, воруют под Царицыным и в ыных розных местех, …» (ЦГАДА).
Как мы видели выше, цена этим словам майора князя Долгорукова, пятак в базарный день - однако же, они, видимо, хорошо соответствовали тогдашнему способу представления фактов. В дальнейшем появилось весьма распространенное утверждение – Донские казаки изначально воры и разбойники, которые усилиями царствующих особ приведены к службе России - цена подобным утверждениям даже не пятак, это просто ложь». [12]

Но не достаточно ли примеров, взятых из приведенных выше исследований, что бы убедиться в несостоятельности утверждений шановного «члена Національної спілки краєзнавців України»?
Пусть читатели ответят ответят на этот вопрос сами.
С моей же точки зрения, нельзя, не разобравшись в исторической теме, спешить с выводами и вешать ярлык «воровских» на всех вольных казаков. Ведь на самом деле, при серьёзном изучении вопроса, оказывается, что подавляющую часть воровских казаков составляли всё же воровские черкасы и запорожцы.
В отличие от донцов, домовитых и происходящих, главным образом, из бежавших на Дон служилых пограничных городов, служба черкас и запорожцев полякам, литовцам и даже татарам никогда не была надёжной. Вся история Сечи – это история постоянных измен: измена государствам, измена верам, измена самих казаков друг другу.
Не привязанные имуществом к определённому государству и не склонные к крестьянскому труду, казаки не только жили постоянным участием в военных авантюрах, но ещё и рыскали в поисках добычи. 
Очевидно, воровству, кроме отсутствия привязанности к земле, дому и церкви, способствовал ещё и полукочевой образ жизни, доставшийся черкасам и запорожцам от их степных предков.
Неспроста, ведь, Преподобный Никон Оптинский учил: «Если хочешь избавиться от печали, не привязывайся сердцем ни к чему и ни к кому.
Но, весёлые степные казаки далеки были от смиренных монахов…Что говорить, любили они погулять не только в чистом Поле, но и за его пределами, на радость себе и на печаль другим.
И в результате - факты агрессии не только к врагам, но к мирному населению, в том числе к своим единоверцам, подданным соседней Московской Руси.
Тем не менее, спустя столетия, когда потомки великороссов, малороссов, донцов и запорожцев перемешались и почти утратили свои этнические особенности, уместно напомнить, что государство и православие должно примерить всех нас. 
А исторические факты, открываемые исследователями, не могут быть поводом для сведения счётов и выражения скрытой неприязни между потомками.
При этом очень не корректно и даже оскорбительно – утверждение обидных ярлыков, связанных с прозванием населённого пункта или его жителей.
«Ведь слово, даже пронесенное через века, может ранить самолюбие людей, если смысл его стал обидным и незаслуженно оскорбительным».
Отсюда следует, чтобы представлять своё видение на историю края, надо с уважением относиться и к тем, с кем она связана. 
А боровщане, как никто, требуют к себе внимания и уважение, ибо они первыми заселили городок и слободу Боровскую, когда вокруг на сотни вёрст не было ни сёл, ни деревень. 
И потому их право знать свою настоящую историю лучше, чем напишут её для них дилетанты из Луганска, Киева или Сєверодонецька.
В своей истории боровщане разберутся и сами, без помощи «деяких вчених» , та «свідомих Членів Національної спілки краєзнавців». 
Кто же не понимает это и продолжает закреплять ярлыки и переписывать историю Боровского, то пусть параллельно заглянет и в прошлое своих собственных предков, поселённых на землях Поля и донских юртов, которые только волею Московского царя стали слободскими.
И потом, как известно, «держи вора» кричат громко те, на которых и в самом деле, «шапка горит». 
И хотя на прямую «свідомому краєзнавцю» это не относится, справедливо всё же спросить:
« А не «воровство» ли, искажать историю и подтасовывать факты?»

Боровского городка донецкий казак Олег Иванов сын руку приложил 2013 года, августа, 10 числа


Поделитесь этой статьей с друзьями
>