Загадки «слова о полку Игореве»: «Махабхарата» Донецких степей - Этнографический Донбасс
Menu

Загадки «слова о полку Игореве»: «Махабхарата» Донецких степей

Данная работа является результатом междисциплинарных исследо­ваний автора, выполненных преимущественно в 1992–1994 и 1997–1998 гг. в рамках поиска эффективных приложений для современных ин­формационных технологий и компьютерного моделирования. По ито­гам данных исследований на протяжении последнего десятилетия был подготовлен материал для соответствующей монографии. Учитывая не­тривиальность некоторых положений, было признано целесообразным предварительно изложить их в виде относительно краткой статьи.

Загадки «слова о полку Игореве»

Реконструкция знаний прошлого

По современным оценкам, до нас дошла лишь малая часть литера­туры Киевской Руси: примерно 1 % по самым оптимистичным расчетам и не более одной тысячной по самым пессимистичным. В частности, по некоторым подсчетам, в домонгольской Руси находилось в обращении порядка 100 тысяч книг, из которых до нашего времени в различном виде (преимущественно фрагментарном и/или искаженном) дошли лишь около двухсот. Поэтому выяснение того, каким конкретно кругом знаний владел автор «Слова…», является весьма нетривиальной задачей (рис. 1), но решаемой, как минимум частично, на базе современных ин­формационных технологий.

При этом надо иметь в виду, что определение круга знаний автора и решение на этой основе многих проблем «Слова…» является существен­но более реалистичной и важной задачей, чем определение имени кон­кретного автора этого произведения.

В статье не приводится детальная библиография использованных в процессе исследований источников. Но следует отметить, что почти все эти источники перечислены в замечательной работе А.П. Черных [1].

znaniya

Наши знания далеко не полностью покрывают то, что было известно автору «Слова…»:

1 — круг знаний современников князя Игоря; 2 — знания, представленные в «Слове…»; 3 — знания современного исследователя; 4 — часть знаний, представленных в «Слове…», но утерянных на сегодня. Задача заключается в максимальной реконструкции возможных знаний хорошо образованного автора XII в., что означает необходимость расширения кру­га наших текущих знаний 3 областью 5. Без этого все попытки понять тайны и загадки «Сло­ва…» будут оставаться всего лишь недостаточно обоснованными суждениями и мнениями

«Слово…» и Махабхарата

В целом ряде исследований последних десятилетий достаточно убе­дительно показано, что в культуру дохристианской Руси входило до­вольно много древнеиндийских знаний [2], включая и знаменитый эпос «Махабхарата». И автор «Слова…» неоднократно демонстрирует такое знание (в основном, вероятно, утерянное в эпоху монголо-татарского нашествия). Наиболее ярким проявлением этого является, по-видимо­му, упоминание о Шалье и Карне.

В связи с этим развернулась дискуссия, смысл которой может быть сведен примерно к следующему: Карна и Шалья в «Слове о полку Игоре­ве» свидетельствуют о том, что поэма написана в XVIII веке? Или, нао­борот, о еще более древних корнях?

Целый ряд авторов, среди которых Вл. Шелест, С. Кайдаш, М.Е. Усти­нов, объясняют имена Карны и Шальи исключительно через «Махабха­рату»: Карна — это герой древнеиндийского эпоса, сын Солнца, полко­водец в битве на поле Куру, а Шалья — возничий его боевой колесницы.

Если бы эти персонажи упоминались в «Бхагавадгите», впервые пе­реведенной на русский язык и изданной Н.И. Новиковым в России в 1788 году, т.е. непосредственно перед тем, как А.И. Мусин-Пушкин об­наружил и опубликовал «Слово…», тогда был бы повод сильно усом­нились в том, что «Слово…» написано в XII веке. Но история Карны в «Бхагавадгите» отсутствует и излагается в другой части «Махабхараты», ставшей достоянием мировой науки значительно позже начала дискус­сий о загадках «Слова…». Поэтому встречающиеся в поэме слова и пер­сонажи из древнеиндийского эпоса говорят о еще большей древности произведения и о том, что корни «Слова…» уходят в еще более седую древность, в эпоху индоевропейской общности.

galogruppa

Распространение гаплогруппы R1a1а, связанное с миграциями индоевропейцев из Северного Причерноморья (врезки слева и справа вверху) в «послепотопный» период (конец IV — начало III тыс. до н.э.): все регионы, охваченные индоевропейской экспансией, сохранили много общего в своей мифологии и исторической памяти 

Вот, например, типичный фрагмент из «Махабхараты», дух и буква которой достаточно явно присутствуют и в «Слове…»: «Смотри, — ска­зал Шалья Карне, — вон движется навстречу нашему войску колесница Арджуны, влекомая белыми конями. Вот тот, кого указать просил ты в битве. Видишь тучи пыли, застлавшие небо? Слышишь грохот его колес­ницы, сотрясающий землю? Взгляни, справа от нашего войска, предве­щая беду, собрались стаи плотоядных животных, воющих и испускающих пронзительные крики. Ветер задул нам навстречу, и склонились стяги Ка­уравов. Кони твои спотыкаются. Недоброе сулит тебе судьба» [3, с. 495].

Детальный анализ параллелей «Слова…» с «Махабхаратой» и исто­рии самой «Махабхараты» показывает, что у этих произведений как минимум общая эпическая память о событиях времен распада индо­европейской общности, происходивших в районах Северного Причер­номорья и Приазовья. Это вполне согласуется с современными рекон­струкциями индоевропейских миграций (рис. 2) и событий, с ними связанных [4]. 

Реки «Слова…» и маршрут Игоря

Современные исследования географических представлений в эпо­ху «Слова…» и крестовых походов, а также связанных с этим временем картографических материалов позволяют сделать ряд нетривиальных выводов, первый из которых связан с интерпретацией различных вари­антов названий Дон и Донец.

TO-karta 

Типичный пример ТО-карты: Танаис отделяет Европу от Азии

Современный Донец и картографический Танаис имеют общее про­исхождение и в большинстве случаев совпадают по смыслу. При этом очень важным является тот факт, что в эпоху крестовых походов прак­тически вся Европа формировала представление об окружающем мире преимущественно по так называемым монастырским ТО-картам, на ко­торых Танаис, понимаемый как Донец, Дон, Азовское море, и частично примыкающие к нему моря в совокупности являлись главным раздели­телем Европы и Азии (рис. 3).

 

karta

Фрагмент карты Азиатской Сарматии из книги Мюнстера «Космография» (1550г.) [Багров. Русск. Картограф, с. 121] с изображением Черного моря (Pontus Euxin), Крыма (Taurica), Керченского пролива (Bosphor), Азовского моря (Meotis palus), города Азов (Asouu), Дона в нижнем течении (Don A.), Дона в верхнем течении (Tanais A.) и Донца (Minor Tanais)

Для современников «Слова…» понятия «Дон» и «Донец», связан­ные с Танаисом, очень часто были взаимозаменяемыми (рис. 4). Более того, очень часто имели место и «допотопные» воспоминания о том, что Азовское море — это нижнее течение Дона, разлившееся в результате затопления в конце IV тысячелетия до н.э. Черного моря [4]. С этим свя­зан и тот факт, что некоторые авторы Средневековья в качестве устья Дона рассматривали Керченский пролив. А это означает, что когда ав­тор «Слова…» упоминает Великий Дон, то он, скорее всего, имеет в виду Азовское море или как минимум Таганрогский залив.

С ТО-картами связан также и вопрос Тмутаракани. На средневеко­вых европейских картах такое место, как правило, отсутствует. Но зато рядом с устьем Танаиса присутствует город, обозначаемый зачастую как Троя (рис. 5). Не этот ли загадочный «Троянов город» предков пытался найти Игорь рядом с легендарным «допотопным» устьем Дона, называе­мым сегодня Керченским проливом?

liniya 

Кратчайший путь от Изюма к «Великому перевозу» на Дону. Этот путь, минимум в первой его половине практически полностью совпадает с современной автомобильной трассой на Ростов-на-Дону и древним Залозным путем

Безусловно одно: Игорь как минимум стремился к «Великому пере­возу» на Танаисе в районе современного Ростова-на-Дону (рис. 6). При этом вполне логично предположить, что от Изюма, где локализуется Шеломень (рис. 7), он должен был бы двигаться по кратчайшему пути (рис. 8). Исходя из этого почти однозначно локализуются Сальница и река Сюурлий: в первом случае это Соленые озера в районе современ­ного Славянска, а во втором — река Бахмутка в районе современного Артемовска (рис. 9).

Современные исследователи, в частности, отмечают, что в такой форме, как «оттуда поидоша к Сальнице», летописец мог сказать только о достаточно общеизвестном в то время месте, а не обязательно о реке и тем более о небольшом ручье. При этом предположение, что именно в связи с походом Мономаха в 1111 году Сальница стала общеизвест­ной и получила право называться без определяющего понятия «река», является не вполне корректным. Естественно предположить, что под Сальницей имелись в виду Торские (Славянские) соленые озера (рис. 10, 11), которые сегодня имеют статус гидрологических памятников при­роды общегосударственного значения. А благодаря своей уникальной соленой воде (вдали от моря) и лечебным свойствам они стали широ­ко известными уже в глубокой древности. Когда здесь началось соле­варение, никто точно пока не знает. Авторы книги «Россия. Полное ге­ографическое описание нашего Отечества» (Санкт-Петербург, издание А.Ф. Девриена, 1903 г.) в VII томе «Малороссия» высказывают предпо­ложение, что Торские соляные залежи были известны еще северянам в XII в. при князе Игоре.

rekonstrukciya 

Реконструкция маршрута князя Игоря (пронумерованы предполагаемые ориентиры, расположенные на расстоянии примерно суточных переходов): участок 3–4–5 был бынаиболее вероятным в случае продолжения запланированного движения с привалом в районе реки Лугань (4), но половцы, скорее всего, своим отступлением и непрерывным давлением в течение 3 суток навязали маршрут 3–6–7–8 по относительно безводному водоразделу с финалом в районе верхнего течения Кальмиуса-Каялы (8)

Расположение рядом с Муравским и Залозным шляхами делали это место настолько знаменитым в Киевской Руси, что оно служило надежным ориентиром в степных просторах. Настолько надежным, что около него можно было назначать предстоящую встречу разведчикам, ушедшим далеко в глубь половецкой земли.

После Сальницы следующий естественный ориентир на Залозном пути на расстоянии примерно одного дневного (ночного) перехода — река Бахмутка около Артемовска (рис. 9), которая и являлась, по-види­мому, тем самым Сюурлием. В частности, в ранних исследованиях «Сло­ва…» упоминается, что именно в этих местах вплоть до начала XIX века был известен колодец Суровец (Сюурли).

fragment 

Фрагмент карты генуэзского картографа Петро Весконте начала XIV века, на кото­рой в Азовское море впадают всего две реки: Танай (мог озвучиваться как Дунай, но означал Танаис-Дон) и река Куманов, т.е. «половецкая река», ассоциируемая с Кальмиусом, известным с глубокой древности, так как через него пролегал путь через реку Волчью на Днепр выше порогов

Следует предположить, что на Сюурлии инициатива перешла к по­ловцам, которые, «выпустив по одной стреле», начали отступление с це­лью заманивания Игоря в западню по максимально безводному и изма­тывающему маршруту. На этом этапе, к сожалению, достаточно точные ориентиры отсутствуют. Но можно предположить, что движение проис­ходило на юг в направлении верховий реки Кальмиус (рис. 12) по водо­разделу днепровского и донского бассейнов в районе современных Гор­ловки и Макеевки. Одним из вероятных мест финала битвы, где остатки войск Игоря оказались «прижаты к воде», может быть, например, сли­яние рек Кальмиуса и Грузской юго-восточнее современного Донецка. Не исключен и район южнее современного Старобешева, где в излучине Кальмиуса располагается гора Зор-Тау, ставшая местом пленения Игоря согласно реконструкции А.П. Черных [1].

Современные исследования средневековых картографических пред­ставлений позволяют также вполне обоснованно предполагать, что Дон мог иногда именоваться и Дунаем, но «рекой Половецкой Каялой» прак­тически однозначно является Кальмиус (рис. 13).

«Земля Трояня» и «вечи Трояни»

Сегодня уже практически общепризнанно, что название созвездия Орион гораздо старше древнегреческих мифов и происходит, скорее всего, от шумерского (а значит, и индоевропейского) словосочетания Uru-Anna, что означает «свет неба» и может быть отождествлено с ис­ходным понятием «созвездие», которое начало свое существование как имя собственное, в дальнейшем стало нарицательным для всех звездных групп (подобно тому, как собственные названия рек Инд и Дон стали нарицательным корнем для целого ряда других индоевропейских реч­ных названий). Другими словами, будучи первым из звездных узоров, выделенных и названных первобытным человеком, оно через тысячеле­тия пронесло такое имя, которое сегодня свидетельствует о его первич­ной выделенности и главенстве.

С другой стороны, также уже доказано, что прародиной создателей древнеиндийской Ригведы были широкие причерноморские и прика­спийские степные просторы, а первичным Индом был современный Дон. Великолепная аргументация в доказательство этого содержится, в частности, в многочисленных работах как ведущего советского лингви­ста О.К. Трубачева, так и одного из наиболее авторитетных специалистов в области индологии Г.М. Бонгард-Левина. Наряду с Доном величайшую речную систему этого степного пространства образует Волга, древнее название которой, как известно, Ра. А это значит, что вся эта речная си­стема, связанная воедино сотнями вполне преодолимых для древнего человека волоков, могла именоваться как Инд-Ра. Волгодонская система, в отличие от другого степного великана Днепра, была вполне судоходна на всем протяжении и не пугала путешествующих по ней оглушитель­ным ревом порогов. «Создай нам, о Индра, широкое пространство, лег­кий путь!» — рефреном в разных вариантах звучит в Ригведе. Именно такой «легкий путь» создавал земной Инд-Ра на «широком простран­стве» степей. Очень важно при этом отметить, что плавающие по этому пути не могли не обратить внимание на характерную Х-образную кон­фигурацию Волго-Донской системы в районе наибольшего сближения главных рек. Есть основания предполагать, что именно эта особенность стала одной из основных причин отождествления созвездия с его зем­ным отражением [5].

Несколько раз в гимнах Ригведы звучат глухие отголоски того, что героем основных мифов некогда был Трита (Trita — этимологически «три», «третий») — неясный мифологический персонаж, которому не посвящено ни одного гимна, а не Индра. Иногда имя Трита использу­ется с эпитетом «водяной», что наводит на мысль о такой же его связи с реками, как и у Индры. В связи с этим есть основания предполагать, что загадочный Трита в Ригведе и русский языческий бог Троян явля­ются фактически синонимами Индры. При этом «Трита» является более ранней индоевропейской формой имени, позднее преобразованного в славянских языках в Трояна. В данном случае, видимо еще до оконча­тельного отождествления речной системы «Инд+Ра» с земным отраже­нием антропоморфного созвездия, имя ему было дано по наиболее ха­рактерному признаку: трем звездам, образующим так называемый пояс Ориона. Не случайно, по-видимому, многие скифские и более древние курганы украинских степей образуют характерные триады, напоминаю­щие расположение этих звезд.

Иногда в гимнах Ригведы вместо Вритры, побежденного Индрой при освобождении и упорядочении течения рек, фигурирует змей Вала, имя которого происходит от того же глагольного корня var («охватывать», «препятствовать»), который ввиду вариативности в ведийском языке r/l легко преобразуется в «вал». Привязка Индры/Трояна к Волго-Донской речной системе позволяет в этом же контексте рассмотреть и загадоч­ные системы древних валов, расположенных на территории современ­ных Украины и Молдавии, где они известны под названием Трояновых или Змиевых. Причем названия Троянов и Змиев вал часто дублируют друг друга, а иногда один и тот же вал на одном участке носит название Змиев вал, а на другом — Троянов.

В последнее время большинство исследователей склоняется к тому, что первостроителей Змиевых валов необходимо искать в наиболее глу­боких пластах древнерусской и индоевропейской истории. Даже само название Змиевые валы призывает нас к этому. И хотя тема змееборства одна из самых древних и распространенных тем мирового фольклора, явно присутствующая как в индийских Ведах, так, например, и в египет­ском мифе о борьбе Гора с Сетом, в Северном Причерноморье она об­ретает очертания конкретных событий, некогда здесь происходивших.

При этом под змием в первую очередь следует понимать не какого-то конкретного врага со звериным или человеческим обличием, а стихию первозданного хаоса, которую преодолевали древние «устроители зем­ли», имея в качестве одного из основных образцов небесный порядок мудро устроенного Космоса.

Наиболее известен Троян как раз по «Слову о полку Игореве», где это имя упоминается четыре раза: «...рища в тропу Трояню...», «...были вечи Трояни...», «...на землю Трояню...» и «...на седьмом веце Трояни...». Исходя из гипотезы об отождествлении Трояна с созвездием Ориона, можно сделать также следующие предположения: «тропа Трояни», рас­кинувшаяся на огромные расстояния «через поля на горы», есть не что иное, как еще одно имя Млечного Пути, хорошо известного на Украине как Чумацкий шлях.

Такое предположение вполне согласуется с тем, что в санскрите, древнем языке Индии, Млечный Путь именовался Divatmoja — «боже­ эпосе Млечный Путь назывался тропой Одина, а у южных соседей — древних иранцев — тропой Аримана (рис. 14).

zemlya

Земля «Троянова»: одна из первичных астроморфных мегамоделей, в которой исходной

Руси соответствует «тропа Троянова» в виде Млечного Пути

Несколько сложнее обстоит дело с «вечи Трояни», т.е. веками Тро­яна. Традиционная интерпретация предполагает, что в данном случае просто имеются в виду времена языческие, дохристианские. Но что зна­чит тогда «на седьмом веце Трояни»? Предлагаемые традиционно отве­ты можно разделить на две категории. К первой относятся объяснения «седьмого века» как просто образного представления завершающего пе­риода языческого цикла (аналогично седьмому дню творения). Вторую категорию интерпретаций образуют версии, так или иначе ориентирую­щиеся на времена того же римского императора Траяна (98–117 гг.). Од­нако последнее не выдерживает никакой критики, хотя бы ввиду явной арифметической неувязки: если отождествить «века» со столетиями, то 1185 год должен быть по-меньшей мере 10-м или 11-м со времен Траяна.

А между тем однозначный ответ по поводу «седьмого века» может быть найден у выдающегося русского ученого XII века Кирика Новго­родца, который в своем «Учении о числах» недвусмысленно пишет: «От Адама до настоящего года минуло 6 веков, а седьмого века мину­ло 644 года. Тысяча лет составляет один век». Таким образом, вполне уверенно можно сделать вывод, что «вечи Трояни» — это тысячелетия русско-византийского летоисчисления «от сотворения мира», мерой ко­торых было перемещение по эклиптике точки весеннего равноденствия. Если изобразить эту траекторию за 7 тысячелетий как соответствующий отрезок эклиптики, то получим дугу, как бы охватывающую сверху со­звездие Ориона. А это значит, что Троян/Орион служил не только про­странственным ориентиром, но и «носителем», «держателем» времени (рис. 15).

Аноприенко А. Я. Украина, г. Донецк


Поделитесь этой статьей с друзьями
>